Multimedia

Kto przegląda

W tej chwili stronę przegląda 0 użytkowników i 13 gości.

«Коммунистические государства» - это рабочие государства, переродившиеся рабочие государства и деформированные рабочие государства - ответ Борису Ковалику

cała władza w ręce rad.jpg
Tłumaczenie ukazało się na stronie http://nuevomas.blogspot.ru/2015/05/wr-11.html#more
Приветствую! Давно читаю ваш сайт, и у меня имеется один вопрос. А именно, по вашему мнению, многие государства, претендующие считаться коммунистическими, не являются таковыми. Какими же, в таком случае, были эти страны на протяжении своей истории? И еще: какие государства сейчас являются коммунистическими (потому что Китай, безусловно, таковым не является)? С уважением.
«ВЛАСТЬ СОВЕТОВ» ОТВЕЧАЕТ:
Благодарим за вопрос.
Прежде всего, само понятие «коммунистическое государство» является чисто мыслительной конструкцией, поскольку реально чего-то подобного никогда не существовало, нигде не существует и не может существовать. Эта мыслительная конструкция похожа на разговоры о «польских концентрационных лагерях» (государством руководила партия, называвшаяся «коммунистической», следовательно, и государство является «коммунистическим»; лагеря были построены в Польше, следовательно, они были «польскими»). Причина этого в том, что в коммунистическом обществе, таком, каким определяли его Маркс и Ленин, государство должно отмереть.
Несомненно, существовали и до сих пор существуют государства, которыми руководят партии, считающие себя «коммунистическими». Однако марксистов, в большей степени, чем ярлыки, интересует классовый характер государства.
Что такое государство
Как говорил Ленин, ссылаясь на Фридриха Энгельса:
«Государство есть продукт общества на известной ступени развития; государство есть признание, что это общество запуталось в неразрешимое противоречие с самим собой, раскололось на непримиримые противоположности, избавиться от которых оно бессильно. А чтобы эти противоположности, классы с противоречивыми экономическими интересами, не пожрали друг друга и общества в бесплодной борьбе, для этого стала необходимой сила, стоящая, по-видимому, над обществом, сила, которая бы умеряла столкновение, держала его в границах «порядка». И эта сила, происшедшая из общества, но ставящая себя над ним, все более и более отчуждающая себя от него, есть государство». [1]
Согласно Энгельсу, характерными признаками государства являются территориальное разделение подданных и публичная власть. Созданию институтов государства предшествовало классовое разделение общества. Энгельс в качестве примера государства, имеющего ярко выраженный классовый характер, привел афинскую демократию.
90 000 афинских граждан образовывали в отношении 365 000 рабов привилегированный класс. Армия афинской народной демократии была аристократической публичной властью по отношению к рабам и держала последних в узде, но для того, чтобы держать в узде также и граждан, возникла необходимость (…) в полиции. Публичная власть, существующая в каждом государстве, состоит не только из вооруженных людей, но и из материального дополнения в виде тюрем и других принудительных учреждений, которых не знало родовое общество. [2]
Как подытожил эти выводы Ленин, государство есть орган классового господства, орган угнетения одного класса другим, организация «порядка», который легализует и укрепляет это угнетение, смягчая тем самым классовые столкновения. [3]
Как обобщил свои выводы Энгельс (цитируется по Ленину):
Так как государство возникло из потребности держать в узде противоположность классов; так как оно в то же время возникло в самых столкновениях этих классов, то оно по общему правилу является государством самого могущественного, экономически господствующего класса, который при помощи государства становится также политически господствующим классом и приобретает таким образом новью средства для подавления и эксплуатации угнетенного класса»... Не только древнее и феодальное государства были органами эксплуатации рабов и крепостных, но и «современное представительное государство есть орудие эксплуатации наемного труда капиталом[4]
В этом смысле мы можем, следовательно, говорить о «феодальных государствах», в которых государство представляет классовые интересы духовенства и помещиков, либо о «капиталистических государствах», где государственные институты защищают интересы буржуазии.  Очевидно, эта классификация не является идеально черно-белой,  временами, как отмечали Энгельс и Ленин, может возникнуть ситуация мгновенного равновесия классовых сил.
В виде исключения встречаются однако периоды, когда борющиеся классы достигают такого равновесия сил, что государственная власть на время получает известную самостоятельность по отношению к обоим классам, как кажущаяся посредница между ними»... Такова абсолютная монархия XVII и XVIII веков, бонапартизм первой и второй империи во Франции, Бисмарк в Германии.
Таково - добавим от себя - правительство Керенского в республиканской России после перехода к преследованиям революционного пролетариата, в такой момент, когда Советы благодаря руководству мелкобуржуазных демократов уже бессильны, а буржуазия еще недостаточно сильна, чтобы прямо разогнать их.[5]
Однако из-за наличия классовых противоречий периоды равновесия сил не бывают длительными: после абсолютной монархии XVIII века - Великая Французская Революция и период классового господства буржуазии, после Бисмарка - Немецкая революция, падение империи и подъем буржуазной Веймарской республики с неоднократными попытками создания на короткое время рабочих государств (Баварская Советская Республика), а после периода, охарактеризованного Лениным как период двоевластия, в 1917 году - Октябрьской революция и пролетариат в качестве правящего класса. Таким образом, на самом деле правильнее было бы говорить о «капиталистических странах» и «рабочих государствах».
Рабочие государства
С того момента, когда государственная власть переходит в руки пролетариата, мы говорим о рабочем государстве. Сам факт перехода политической власти не означает, однако, автоматического устранения всех различий и классовых противоречий в обществе - в этих государствах существуют непролетарские классы и социальные слои - крестьянство (составляющее большинство общества в экономически слаборазвитых государствах в XX веке), бюрократия (как в сталинистском СССР) и даже буржуазия (в период НЭПа в СССР).
По нашему мнению, исторически существовали (в основном переродившиеся или деформированные) следующие рабочие государства: СССР, Польша в период с 1945 по 1989 год, Чехословакия в период с 1948 по 1989 год, ГДР в 1949-1989 годы, Народная Республика Болгария, Румынская Народная Республика / Социалистическая Республика Румыния, Федеративная Народная Республика Югославия / Социалистическая Федеративная Республика Югославии, Албанская Народная Республика в течение всего периода своего существования.
Тем не менее, только Советская Россия в первые годы после Октябрьской революции была «здоровым» рабочим государством, то есть таким, в котором пролетариат обладал политической властью. Инструментом политической власти пролетариата в обществе были Советы. Со временем, однако, власть Советов был ограничена влиянием партии, в результате перехода всех небольшевистских политических партий на сторону контрреволюции установилась однопартийная система, что способствовало укреплению могущества бюрократии и ослаблению рабочей демократии. Ещё Владимир Ленин через несколько лет после революции характеризовал Советскую Россию как «рабоче-крестьянское государство с бюрократическим извращением» [6].
Переродившиеся рабочие государства
Как вспоминал польский троцкист Исаак Дойчер в работе «Последняя дилемма Ленина», описывая бюрократическое перерождение советского режима в России:
Новая администрация впитала большинство старой царской бюрократии. Далекое от намерения распустить «людей с оружием», новое государство, подобно старому, было «отделено от народа и вознесено над народом». Во главе государства встала старая гвардия партии, большевистские святые Ленина. Создана была однопартийная система. То, что должно было быть «квази-государством», фактически стало «супергосударством». [7]
 Как пишет Дойчер, Ленин понимал, что процесс зашел далеко и что новая машина власти превращается в карикатуру на его принципы. Он чувствовал себя отчужденным от государства, которое сам создал.[8]
Для установления социализма, то есть для перехода к новому типу общественной формации, в котором государство вместо того чтобы быть особой силой для подавления рабочего и эксплуатируемого большинства, станет его представителем и, следовательно, начнет отмирать, необходимо подавить старые эксплуататорские классы (в первую очередь буржуазию), достигнуть при помощи государства либо группы государств передовых позиций в мире и экономической и политической независимости от стран в которых еще существует предыдущий тип общественной формации (капитализм).[9]
Первое условие - это подавление старых эксплуататорских классов, которым обычно сопровождаются пролетарские революции, и в тот момент, когда буржуазия подавлена, мы имеем дело с формированием рабочего государства и диктатуры пролетариата. Как признал однажды Карл Маркс, без адекватного развития производительных сил коммунизма достичь невозможно, и социализация в этом случае станет социализацией нищеты, а общество будет поглощено борьбой за предметы, необходимые для жизни. [10]
В связи с тем, что первая в истории пролетарская революция произошла в стране культурно и экономически отсталой, условия развития рабочего государства не были обеспечены. По причине массовой бедности, культурной отсталости масс и поражения рабочих революций в Германии и в других экономически развитых странах, не смогли сформироваться объективные условия для победы социализма. Вместо этого, из-за потребности обслуживания привилегированных групп, необходимых для обороны, промышленности, техники и науки, бюрократия стала политически независимой от пролетариата [11]. Таким образом, возникло то, что Троцкий назвал «переродившимся рабочим государством» [12].
Деформированные рабочие государства
После Второй мировой войны в странах Восточной Европы, входящих в советскую буферную зону, под контролем просоветской бюрократии была проведена национализация средств производства и создана плановая экономика по образцу Советского Союза. Эти страны в значительной степени стали похожи на Советский Союз, однако свержение капитализма в них было результатом не революционных акций масс, а военно-бюрократических действий советской бюрократии. [13] Третий конгресс Четвертого Интернационала, который состоялся в Париже в апреле 1951 года, определил эти формы политической власти как «деформированные рабочие государства» [14]. По мнению Четвертого Интернационала, бюрократическая деформация этих стран была того же порядка, что и в СССР, а пролетариат с самого начала был лишен политической власти.
Задачи пролетарского авангарда и контрреволюция
Задача революционного авангарда  в деформированных рабочих государствах, также как в переродившихся рабочих государствах, заключается в проведении политической революции. В противном случае, если бюрократия останется у власти, она найдет опору для своего господства в имущественных отношениях, что превратит ее в новый класс собственников [15]. Сценарий, который рассматривается Львом Троцким, продемонстрировал себя в 1989-92 годах в Восточной Европе, СССР и Китае. Тем не менее, в Восточной Европе, России и Центральной Азии была восстановлена буржуазная демократия, а в Китае власть «коммунистической» партийно-государственной бюрократии была сохранена.
Китайская Народная Республика
Китайскую Народную Республику можно считать более или менее деформированным рабочим государством в 1949-1992 годах, или до того момента, когда Коммунистическая Партия Китая приняла официальную доктрину «социалистической рыночной экономики» и когда после капиталистической контрреволюции в Восточной Европе, подавления протестного движения на площади Тяньаньмэнь  КПК в полной мере явно начала поддерживать экспансию крупного бизнеса и реставрацию капитализма. Это последовало после нескольких лет политики экономического либерализма (деколлективизации сельского хозяйства, допуска зарубежных капиталистов). Вот как описывает момент явного перехода Коммунистической Партии Китая на сторону капитала Международная Марксистская Тенденция:
Связанный эффект протеста Тяньаньмэня и падение сталинизма в Восточной Европе и СССР оказал глубокое влияние на китайскую бюрократию. После этих событий руководство Коммунистической Партии Китая решило ускорить процесс «рыночных реформ». Вначале оно восприняло реставрацию капитализма как решение собственного кризиса, но оно сделало так, чтобы этот процесс проходил под контролем бюрократии. По существу это означало, что бюрократия готовила почву для своего превращения в новый капиталистический класс.
Тот факт, что бюрократия начала действовать в этом направлении, не означало еще автоматического успеха в окончании процесса реставрации капитализма. Одно дело декларировать намерения, другое дело их реализовывать. Если бы наступил серьезный обвал западного капитализма в масштабах 1929 года, ситуация могла бы выглядеть иначе. Но до этого дело не дошло. Бум на Западе все расширялся, поскольку действовал ряд факторов, которые мы отметили в других документах. Возникали новые противоречия, вызывающие еще больший кризис. Но китайская бюрократия этого не понимала. Не понимая этих процессов, она реагировала на события эмпирически. Все, что она видела и понимала, так это глобальный бум капитализма и падение сталинизма.
Выводы, которые бюрократия сделала из всех этих событий стали  ясны в 1992 году. В этом  году четырнадцатый съезд партии официально отказался от концепции доминирования государственного сектора в экономике. Было объявлено о планах так называемой «социалистической рыночной экономики с китайской спецификой». В том же году Дэн начал так называемый новый этап «Программы реформ». Он отправился в поездку в специальную зону Шэньчжэнь и сделал знаменитое заявление: «Пока это приносит деньги, это хорошо для Китая». Это был еще один важный поворотный пункт в развитии системы. [16]
Несмотря на формальную «коммунистическую» оболочку власти, уже свыше 20 лет китайское государство, так же как в других сталинских и пост-сталинских государствах тождественное с партией, находится в руках капитала, и с точки зрения приоритетов хозяйственной политики интересы буржуазии являются более важными, чем интересы рабочего класса, доказательством чего является отказ из политики содействия государственной собственности в промышленности в интересах частной собственности.
Что касается текущего состояния экономики Китая, то факт успеха капиталистической контрреволюции, несмотря на все еще продолжающуюся опору на коммунистические символы и названия правящей партии, является несомненным, и с каждым годом контрреволюция продвигается все дальше. Как заявил Винсент Коло (Vincent Kolo) в своем анализе капиталистической контрреволюции в КНР:
Марксисты не базируются на тех впечатлениях, которые Китай по-прежнему создает коммунистическими (сталинскими) символами и иногда фразеологией. Эта внешняя оболочка является полностью вторичным фактором, как и в других странах, где  коммунистические или социал-демократические партии, культивируя празднование 1 Мая и исполнение «Интернационал», проводят при этом стопроцентно капиталистическую политику... классовый характер любого социального организма, режима или партии, определяется интересами класса, которому они служат - своей социальной базой.
Маоистский режим действовал таким образом, чтобы блокировать любые независимые движения рабочего класса, используя смесь хитроумных маневров и репрессии. Но, сохраняя свои привилегии и власть, он, одновременно, защищал государственную собственность и социальные завоевания революции. Это придало режиму противоречивый характер - сочетания реакционного и прогрессивного. Однако теперь это уже не так. Сделав выбор в пользу капитализма, китайское государство потеряло этот двойной, противоречивый характер.
Троцкий описал сталинскую бюрократию как раковую опухоль на теле рабочего государства. Он пояснил, что «опухоль может вырасти до огромных размеров и даже задушить живой организм, но никогда не может стать самостоятельным организмом». («Классовая природа советского государства», 1933).
Раковая опухоль китайской бюрократии не может иметь собственной жизни на базе средств производства и не является носителем прогрессивных социальных достижений революции 1949 года. Наоборот. В период сталинизма или маоизма эти достижения существуют в сознании и благодаря эффекту «вытеснения» оказывают влияние на массы рабочих и беднейших крестьян, несмотря на дезорганизующую и запутывающую роль бюрократии. Как объяснял Троцкий, «Наличие бюрократии, при всем различии ее форм и удельного веса, характеризует всякий классовый режим. Ее сила имеет отраженный характер. Бюрократия нерасторжимо связана с экономически господствующим классом, питается его социальными корнями, держится и падает вместе с ним». (Там же.).
Какой класс регулирует китайскую экономику сегодня? С разрушением плановой экономики таким классом не может быть рабочий класс. Часть экс-маоистской бюрократии превратилась посредством «процесса реформ» в класс собственников.
Переплетение частной и государственной собственности не является неподвижным, это постоянно меняющееся, всеобъемлющее, широкое пространство для возникновения государственно-частных предприятий. Капиталисты являются зависимыми от государства в вопросах контрактов, кредитов, деловой репутации и прежде всего защиты перед классом трудящихся. Из 20 000 самых богатых бизнесменов Китая 90% это члены либо родственники членов КПК.[17]
Существующие в настоящее время деформированные рабочие государства – это Куба и Северная Корея
На сегодняшний день в качестве деформированных рабочих государств следует рассматривать Кубу и Корейскую Народно-Демократическую Республику. В обеих странах власть буржуазии была свергнута соответственно в 1959-1961 годах на Кубе и в 1945-1948 годах в КНДР и (пока) не восстановлена.
О расширении процесса капиталистической контрреволюции на Кубе мы писали в статье «Куба - тихая контрреволюция».
Марксистская критика официальной идеологии в другом деформированном рабочем государстве - Корейской Народно-Демократической Республике содержится в тексте «Чучхе - критический марксистский анализ».
Перевод с польского – редакция «Движения к Социализму»
Примечания:
[1] W.I. Lenin, Państwo a rewolucja
https://www.marxists.org/polski/lenin/1917/par/01.htm
[2]Fryderyk Engels, Pochodzenie rodziny, własności prywatnej i państwa, wyd. Książka i Wiedza, Warszawa 1948, str. 174
[3] tamże
[4] W.I. Lenin, Państwo a rewolucja https://www.marxists.org/polski/lenin/1917/par/01.htm
[5]tamże
[6]Paweł Szelegieniec, Antystalinowscy komuniści w Wielkiej Brytanii
http://www.1917.net.pl/?q=node/3191
http://1917.net.pl/?q=node/2538
http://1917.net.pl/?q=node/3190
[7] Izaak Deutscher, Ostatni dylemat Lenina http://www.1917.net.pl/node/592
[8] tamże
[9] Krzysztof Wójcicki, Stalinizm a rewizjonizm http://www.1917.net.pl/node/2784
[10] Lew Trocki, Zdradzona rewolucja http://www.marxists.org/polski/trocki/1936/zdr-rew/index.htm
[11]tamże
[12] Leon Trotsky, The USSR and Problems of the Transitional Epoch www.marxists.org/archive/trotsky/1938/tp/tia38.htm
[13] Class Nature of Eastern Europe  Resolution Adopted by the Third Congress of the Fourth International - Paris, April 1951  http://marxists.org/history/etol/document/fi/1950-1953/fi-3rdcongress/1951-congress08.htm
[14] tamże
[16] IMT: Chiński długi marsz ku kapitalizmowi - cześć III - czasy Denga Xiaopinga i intensywne reformy rynkowe http://www.1917.net.pl/node/17811

[17] Vincent Kolo: Kapitalistyczna kontrrewolucja w Chinach http://www.1917.net.pl/node/145

Społeczność

dzierżyński